Толковое значение слова Вы найдёте в наших онлайн словарях, онлайн справочниках и энциклопедиях
& . 1 2 3 4 5 6 7 8 9
A I O
«
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я

.Авторитет, иерархия и власть


Авторитет, иерархия и власть
Весь мир стремится к переменам. Их насущная необходимость все более очевидна. Вопрос лишь в их направленности и методах осуществления. Некоторые мечтают вернуться к старым формам существования, на которых зиждился мир, — во всяком случае, тот мир, к которому они привыкли. Другие, наоборот, склонны к поискам новизны, всецело опираясь на идеологию «новою мирового порядка» или «смены основной парадигмы». Ориентируясь на перемены, мы интересуемся главным образом их масштабом и результатами. Тем не менее, любой, кто хоть когда-либо занимался творческой деятельностью, знает, что конечный результат практически всегда отличается от ожидаемого. Это, отчасти, объясняется тем, что только сам процесс деятельности определяет, какого рода информацию использовать или не использовать в качестве обратной связи. В связи с этим становится ясно, что конечный результат в существенной степени зависит от средств, затраченных на достижение цели.
Реструктуризация социальных сфер подразумевает реструктуризацию власти. Если для достижения нового порядка или смены жизненных ценностей прибегнуть к авторитарным методам, результаты в любом случае будут авторитарными. Все достигнутые таким образом новации будут касаться лишь исключительно самих властных структур, определяя, кто именно держит бразды правления, и не затронут способы получения и сохранения власти. Факторы, делающие процесс авторитарным, не всегда лежат на поверхности, обычно они глубоко запрятаны в ценностях, традициях, правах и привилегиях — в том, что большинству людей кажется само собой разумеющимся. Нас же особо интересует, каким образом авторитарность проникает в человеческие души. Критикуя авторитаризм, мы, тем не менее, отнюдь не склонны предполагать, что авторитет, иерархия и власть могут быть полностью исключены из сложного цикла человеческих взаимоотношений. Мы лишь утверждаем, что они не обязательно должны реализовываться через авторитарность.
Некоторые пытаются доказать, что авторитарная иерархия присуща человеку как биологическому виду — ведь в генетической структуре социальных животных заложено доминирование и подчинение. Можно, в принципе, аргументировано обосновать и то, что сексуальность, стремление к конкуренции и агрессивность составляют сущность мужского начала, а воспроизведение потомства — женского. Наконец, все это можно вполне логично объяснить ходом эволюционного развития. Отбросив в сторону все «за» и «против» подобной аргументации, зададимся вопросом, обязательно ли биологическая природа явления означает биологический детерминизм? Даже если женщина генетически запрограммирована на воспроизведение потомства, разве она не может прибегнуть к разуму и «не подчиниться программе», если сочтет это целесообразным? Неужели то обстоятельство, что авторитаризм тесно связан с биологическими механизмами доминирования и подчинения, означает, что человеческий интеллект совершенно не в состоянии противостоять им даже тогда, когда вопрос идет о жизни и смерти? Однако даже если не представляется никакой возможности полностью избавиться от вышеупомянутых инстинктов, особенно в совокупности с агрессивностью, все равно остается альтернатива — либо безоговорочно смириться с их катастрофическими последствиями, либо стараться каким-то образом смягчить их влияние.
Столкновение природного инстинкта и осознанного интеллекта — вечный спутник человеческой драмы. Природа человеческих инстинктов и их функциональная значимость— это до сих пор «тайна за семью печатями». Любая жизненная форма, какой бы она ни была, делает все возможное для продолжения своего существования, так что можно утверждать, что это стремление инстинктивно. Человеческая натура в этом отношении не является исключением, однако люди, в отличие от других живых существ, при определенных обстоятельствах способны совершать самоубийство. О чем это говорит? Об отсутствии у них инстинкта самосохранения или же о способности человеческого сознания побеждать инстинкты? Если человек в состоянии игнорировать инстинкт самосохранения, то не может ли он сделать то же самое во имя жизнеутверждения?
Многие согласны с тем, что жизнь, особенно человеческая, связана с риском. Он подспудно движет и стремлением человека к новациям. Техническая мысль стала мощным рычагом власти, что поставило под угрозу не только всю флору и фауну нашей планеты, но и нас самих. Согласитесь, что было бы куда разумнее использовать совокупный человеческий интеллект во всем его блеске для решения наших социальных проблем, чтобы окончательно разрушить старый фундамент социальных и моральных структур, основанный на принципах авторитаризма.
Современная демократия — это есть, по сути дела, попытка обуздать авторитаризм в области политики. Тем не менее, до тех пор, пока в сознании большей части людей продолжают жить авторитарные установки, разрешение любых кризисно конфликтных ситуаций будет осуществляться исключительно авторитарными средствами. Если таким образом будут решаться жизненно важные проблемы, то элемент риска дополнительно усилится.
Трудно что-либо изменить, а тем более утвердить без полного понимания сути проблемы. Если скрытый авторитаризм находит питательную почву в социальных структурах и человеческой душе, необходимо прежде всего осознать, как и почему это происходит. Зачастую и те, кто питает отвращение к проявлениям авторитаризма, пытаются бороться с несправедливостью авторитарными методами. А поскольку власть зачастую действует скрытно и побудительные мотивы ее действий, как правило, завуалированы, подобная тенденция приводит лишь к обострению ситуации.
Авторитаризм, конечно, тесно переплетен с такими понятиями, как авторитет, иерархия и власть, но не идентичен им. Поэтому следует постараться по возможности разграничить вышеупомянутые понятия, хотя это не всегда просто. Согласно словарю Вебстера, «авторитарное — характеризуемое безоговорочным повиновением авторитету». Применительно к вопросам политического характера, это понятие подразумевает использование силы для безальтернативного управления народными массами. Мы расширили смысловые границы этого термина, включив в него наличие непоколебимых убеждений и идею некоего третейского судьи — обладателя и хранителя непреложного знания о том, что есть правильно, а что неправильно, что подходит, а что нет для данной личности. Таким образом, мы считаем идеологии и системы убеждений авторитарными, если не существует реальной возможности обсудить или оспорить их положения.
После того, как мир узнал о безмерных людских страданиях, причиной которых стал нацизм, возник жгучий интерес к авторитарной личности, готовой слепо выполнять любые, даже самые бесчеловечные приказы. Готовность безропотно следовать за кем-либо и стремление безоговорочно подчиняться — все это вполне можно связать с присущей социальным животным генетической программой доминирования и подчинения. Независимо от того, существует или нет такая программа у человека, совершенно невозможно отделить ее врожденную составляющую от привнесенной, поскольку доминирование и подчинение встроены практически во все социальные структуры нашего общества, начиная с обучения детей. Отношение общества к половым различиям и функциям — еще один пример того, как нерушимые социальные формы, идеализируемые и утверждаемые всевозможными способами, включая принуждение, начинают затем считаться «естественными».
Не все люди склонны к слепому безрассудному повиновению. Более того, если людей заставляют повиноваться, то при первой же возможности они попробуют заставить повиноваться других. Воспитание в духе неверия в собственные силы создает благоприятную почву для последующего процветания авторитаризма, ибо подрастающее поколение неизбежно начнет искать себе «идола», способного защитить в минуту опасности. Это красноречиво доказывает, что авторитаризм, несмотря на генетическую основу, является, по большому счету, благоприобретенным свойством человечества. Если же общественная идеология станет всецело способствовать формированию настоящих личностей или, хотя бы, просто уверенных в себе гармонично развивающихся людей без ущербной психологии «затравленного зверя», то можно полагать, что видимых естественных причин возникновения зачатков авторитаризма в таком обществе не будет
Ментальный и психологический авторитаризм зарождается либо из потребности подчиняться кому-то или чему-то, обладающему умственным, физическим, моральным или еще каким-либо превосходством, либо из стремления самому стать таким авторитетом для других. Оба эти состояния отнюдь не являются взаимоисключающими, напротив, они прекрасно уживаются в одном и том же человеке и проявляются, в зависимости от обстоятельств. Но даже если потребность подчинять и подчиняться, так же как, скажем, и склонность к агрессии, признать неотъемлемой природной составляющей человеческой натуры, это вовсе не означает, что авторитаризму и формам его проявления (равно как и агрессивности) нужно всячески потакать или принимать их как должное. Надежды человечества на лучшее будущее основываются на его способности не повторять ошибок прошлого. Психологический авторитаризм, благодаря усилиям поддерживающих его идеологий, часто предстает под личиной добродетели. Ведь лишь тщательно замаскировав свои диктаторские замашки, он может рассчитывать на успешное функционирование. Знание всей подноготной психологического авторитаризма, его этиологии и движущих сил позволит человечеству разработать, в конечном итоге, здравую стратегию его преодоления.
Авторитаризм как способ утверждения и поддержания власти настолько распространен, что его зачастую отожествляют с властью как таковой. Любая социальная иерархия подразумевает распределение власти и авторитета. В целях оправдания власти используется, в числе прочего, и мораль. Пытаясь разобраться в том, что всегда было и продолжает оставаться основой любой власти, и понять, в чем она может проявляться, мы отнюдь не хотим дискредитировать власть как таковую. В нашем понимании власть, так или иначе, проявляется в любых взаимоотношениях. Проще говоря, власть — это способность индивида или системы оказывать какое бы то ни было влияние на другие индивиды или системы. Власть не существует сама по себе, это категория относительная. Поэтому когда мы говорим, что «X обладает властью», мы на самом деле подразумеваем, что «X обладает властью по отношению к Y». Так, скажем, Солнце обладает властью (энергией) для поддержания жизни на Земле, ибо без таковой здесь ничего бы не было. Власть (энергия) Солнца осязаема реально — она поддерживает жизнь и она же способна ее уничтожить. Говоря о мощности автомобиля, мы имеем в виду его более высокие технические возможности в сравнении с другим, менее мощным. Красота, благополучие, физическая сила, сексуальность и все остальное в этом мире, что приковывает наше внимание, несомненно обладает властью. Власть — это именно тот неотъемлемый сопутствующий фактор любых взаимоотношений, всякая попытка устранения которого является, по сути, очередным испытанием его на прочность.
Принято считать, что власть развращает. Но почему? И какие свойства человеческой натуры делают власть столь притягательной? При этом не секрет, что тех, кто стремится к власти, часто стараются опорочить. О том, что кто-то гонится за властью, мы обычно говорим с осуждением. Тем не менее, совершенно очевидно, что любой, кто хочет сам строить свою судьбу, непременно будет искать власти. Желание быть независимым или обладать хоть каким-то влиянием на окружающих также непосредственно связано с властью. Цензура — это одна из форм проявления властного контроля, что-то вроде запрета водить машину в нетрезвом виде. Но если власть существует везде, неужели неизбежна всеобщая развращенность? Можно, конечно, утверждать, что понятие «власть» используется нами в слишком широком смысле и, говоря о развращающем действии власти, следует, скорее всего, иметь в виду «власть принуждения». Возникает вполне резонный вопрос: развращаются ли родители, прибегающие к принуждению по отношению к своим чадам? И что такое психологическое принуждение — социальное давление? внушение страха? навязывание того, от чего нельзя отказаться? обольщение путем удовлетворения невротических потребностей? неотвратимое наказание в соответствии с законом?
Разложение власти наблюдается тогда, когда задача ее сохранения в существующем виде становится более важной, нежели ее использование в других целях. И хотя такая опасность существует при любых человеческих взаимоотношениях, вероятность ее значительно увеличивается, когда власть сочетается с высоким положением в обществе. Власть, приобретаемая благодаря общественному положению, именно на нем и зиждется, а положение — это как раз то, что обеспечивается иерархией. Почти как трюизм воспринимается сейчас знаменитое высказывание лорда Эктона о сути власти: «Власть склонна развращать, а абсолютная власть — развращает абсолютно». Абсолютная власть достигается лишь на вершине иерархии. Именно такая власть предается максимальному моральному разложению и коррупции. И даже не будучи противником власти как таковой, можно сопротивляться установлению иерархии. Чтобы лучше понять, почему протестовать против иерархии не разумнее, чем противиться власти, необходимо более подробно уяснить суть иерархии как таковой.
Этимология термина «иерархия» восходит к греческим словам hieros — «священный»— и archos — «правитель». Иерархом мог быть священнослужитель высокого или наивысшего ранга, и от него Слово Божье передавалось нижестоящим священникам и далее по нисходящей — «простым смертным». Концепция иерархии основывалась на религиозных представлениях, заключающихся в том, что святое Слово (власть) снисходит к людям по пирамидальной структуре[1]1. Построенное в соответствии с данной структурой общество разделялось на тех, кто всячески стремился сохранить свое положение в нем, и на тех, кто всеми силами старался продвинуться выше. Права, полученные по праву рождения либо с помощью других механизмов, регулирующих положение в обществе, — самый простой и традиционный способ сохранения своего общественного статуса. Авторитарные иерархии оправдываются авторитарным мировоззрением и моралью. Господствующая идеология регламентирует права и привилегии разных уровней иерархии. Если идеология авторитарна по своей сущности, нетрудно догадаться, каким будет ее правление. Демократия как политическая идеология позволила иерархическим структурам существовать под своим знаменем, так что не всякая власть исходит сверху.
Иерархические структуры встречаются в природе на физическом, биологическом и социальном уровнях. Солнечная система, тело человека и колония муравьев являются в определенном смысле наглядными примерами подобных структур, где прослеживается взаимосвязь различных уровней власти. Человеческое тело состоит из органов, клеток, молекул и атомов. Для функционирования всего организма важнее орган, чем одна клетка. У социальных животных иерархические структуры могут быть устроены весьма сложно и часто перекрываются, так что в зависимости от ситуации одна и та же особь может занимать на иерархической лестнице различное положение. И здесь, в животном мире, лидирующие особи или группы борются за сохранение своего статуса не на жизнь, а на смерть, порой в течение всей жизни. Иерархические структуры присущи самой природе, и человек, возможно, естественным образом приспособлен к их использованию. Развитие любой цивилизации связано с изобретением предметов материальной культуры — инструментов, облегчающих человеческую деятельность. Изобретение социальной иерархии принципиально ничем не отличается от изобретения колеса — оно, как и любое изобретение и открытие, независимо от того, в какой сфере оно реализуется, расширяет возможности человека и облегчает контакт между различными культурами. Понятно, что, ощутив это, человек не желает отказываться от достигнутого, ибо обретает некую реальную власть в том или ином ее проявлении. Изобретение колеса дало колоссальное преимущество в выполнении огромного числа самых разнообразных задач. Видя его очевидные достоинства, люди стали применять его повсюду. То же самое справедливо и для социальной иерархии — она стала частью социальной системы, и пути назад не существует.
В условиях жестокой конкуренции, соперничества или конфликтов победит тот, кто умело применяет свои изобретения и открытия. Это касается и использующих в качестве инструмента власти иерархию, поскольку она является механизмом, позволяющим организовать и нужным образом направить деятельность людских масс. Это самый эффективный из известных способ решения социальных задач. В конечном результате культура, построенная на основе иерархии, получает возможность не только более рационально использовать труд людей, но и увеличить свое население, захватить новые территории, накопить новые богатства и даже полностью поглотить другую культуру, не знакомую с иерархией[2]2.
Поскольку авторитаризм по своей сути иерархичен, нетрудно заключить, что и иерархия должна непременно быть авторитарной, учитывая, что авторитарная иерархия всегда была и есть основной способ организации общества. Иерархия как организованная и отлично отлаженная машина власти постоянно подвергалась многочисленным нападкам со стороны разнообразных идеологов равноправия — марксистов, анархистов, феминистов, трайбалистов и др
Причина лежит на поверхности: иерархия навязывает явно неравномерное распределение власти и авторитета, причем создается впечатление, что эти привилегии прочно оседают в пределах самих властных структур, главной задачей которых становится увековечение иерархии и удовлетворение интересов тех, кто находится наверху, — какие бы цели ни провозглашались публично. Нам тоже не нравится авторитарная иерархия, однако отказаться от использования ее в качестве организационного механизма не представляется возможным. По крайней мере, пока не ясно, чем можно было бы ее заменить. Все дело в том, что сама природа власти требует ее концентрации, и всякая попытка более или менее равномерного ее распределения также, по сути, невозможна без иерархии.
Авторитарные иерархии порождают, воспитывают и поощряют так называемые авторитарные добродетели, которые помогают иерархическим структурам безотказно функционировать, так как воспитывают в людях «чувство глубокого удовлетворения» и ограниченность, дабы пресечь их размышления о том, как в реальности действуют рычаги власти внутри иерархической структуры. Этими добродетелями являются преданность, чувство долга и повиновение. Преданность как таковая не может не вызывать уважения, особенно если она заслуженна. То же касается чувства долга, если оно никем не навязано, и даже повиновения, если оно гармонически согласуется с конкретным образом жизни, выбранным для себя человеком. Однако когда вышеупомянутые качества ценятся лишь сами по себе, они могут быть легко использованы в качестве средства манипулирования людьми, без учета их интересов. Такая «идеологическая безответственность*, используемая для поддержания иерархической идеологии, может приобретать большую власть над людьми. Известное оправдание «Я всего лишь выполнял приказ1!» является прекрасной иллюстрацией того, как высоко люди склонны ценить слепое повиновение, не заботясь о последствиях, к которым оно может привести.
Если иерархия — это способ построения власти, авторитет — средство ее упрочения, то мораль — это средство узаконить власть авторитета. Древние законы морали авторитарны и догматичны, а посему требуют строгого соблюдения. Заповедь «Не убий!» непреложна, однако желание убить всякого, кто нарушит этот запрет (как, впрочем, и другие), указывает на то, что на самом деле важно не соблюсти правило, а защитить всеми силами стоящий за ним авторитет3. Поняв, как поддерживается и укрепляется власть авторитета, можно судить о степени его авторитарности. Если иерархию устранить невозможно, то единственный способ защититься от коррупции внутри власти — это создать совершенно неавторитарную власть. Возможно ли это — вот в чем вопрос!
Не всякая власть является авторитарной, и это крайне важно понять. Властью может быть облечен человек, занимающий высокое общественное положение, играющий определенную социальную роль или обладающий некими особыми личными качествами, — впрочем, часто все это тесно переплетается между собой. Если, например, некто считается авторитетом в медицине, это означает, что он обладает определенным высоким потенциалом знаний и опыта в данной области. Роль врача, так же как и роль учителя и воспитателя, предполагает компетентность. Роль гуру или духовного наставника подразумевает, что человек, который берет ее на себя (по собственному почину или побуждаемый к этому другими), лучше остальных знает жизнь и может научить, как дальше следует жить всем остальным. В этой ситуации доказательством прав на авторитет считаются специальные познания. Такая власть может быть в различной степени авторитарной, в зависимости от того, как она используется и каким способом была получена. Власть гуру можно априорно считать авторитарной, ибо безоговорочное повиновение ему считается наивысшей добродетелью4.
На уровне личных взаимоотношений не представляет большого труда установить степень авторитарности власти. Так, если она требует не только безоговорочного подчинения, но и либо наказывает непокорных, либо отказывается иметь с ними дело, то такая власть считается, безусловно, авторитарной. С другой стороны, если люди верят в то, что должны беспрекословно повиноваться, ибо в противном случае не получат обещанных благ, и при этом считают, что это в порядке вещей, то и здесь следует говорить об авторитарности отношений. Впрочем, авторитет, который основывается на особых знаниях или социальной роли, вовсе не обязательно должен быть авторитарным. Специалисты могут делиться знаниями и опытом, совершенно не рассчитывая на безоговорочное подчинение или согласие, а такие роли, как роль учителя, вовсе не нуждаются в том, чтобы быть авторитарными. Люди вправе сами искать себе наставника, если испытывают в нем потребность, и относиться к нему так, как сами считают нужным.
Установить, является ли авторитарным авторитет, занимающий определенное положение в общественной иерархии, гораздо сложнее. Так как авторитаризм формируется и проявляется в рамках иерархической структуры и так как авторитет внутри иерархии признается непререкаемым для ее нижних уровней, то иерархия, сама по себе, априорно является, пожалуй, авторитарной. Иерархия может служить и в качестве инструмента, используемого различным образом. Поэтому установить, является ли конкретная иерархия авторитарной, можно только при непосредственном наблюдении данного инструмента в работе, то есть того, каким образом власть проявляет себя при поддержании авторитета внутри иерархии. Разница между увольнением людей за неповиновение и их расстрелом отнюдь не в степени серьезности наказания — отличие здесь сугубо принципиальное. Чисто финансовый бизнес-контракт — это отнюдь не то же самое, что церковное послушание, от которого невозможно отказаться.
Организация любого строительства, например, постройки дома, требует определенной системы иерархического подчинения. Подрядчик определяет, какие задачи должны решать плотники, какие — электрики, и т. д., причем все они должны обладать некоторой квалификацией. У каждого из специалистов могут быть помощники, а если строительство достаточно масштабное, то у тех, в свою очередь, свои помощники, и т. д. Всякий, кто в рамках этой иерархической структуры отказывается выполнять положенную работу, может быть уволен. Если электрик выгнал своего помощника за то, что тот ему не подчинился, будет ли это авторитарным использованием власти? Безусловно, именно так это и выглядит, поскольку налицо установка: «Делай так, а иначе...». Следует, однако, учитывать, что для того, чтобы иерархическая структура работала, нижестоящий уровень должен, как правило, выполнять команды вышестоящего.
К примеру, помощник электрика мог отказаться выполнять указания, поскольку считал, что сам он лучше знает, что и как надо делать. Не исключено, что он прав. Однако подрядчик вряд ли сочтет возможным объяснять каждому рабочему, в чем именно заключаются его обязанности. Требуя четкого выполнения приказаний, он исходит из совершенно других соображений, заботясь о том, чтобы следовать проекту и экономить время и деньги. Еще более очевидна необходимость подчинения в армии. Генерал не станет обсуждать свои приказы с каждым солдатом, да это было бы не на пользу и солдатам, так как увеличило бы риск их гибели. Военная иерархия не может надежно функционировать без повиновения, и эта истина, по крайней мере иногда, никем не оспаривается. Справедлива она и в отношении других иерархических структур.
К счастью, внутренние проблемы иерархии не заложены априорно в ее структуре; они, скорее, являются следствием того, каким образом в ней устанавливается и поддерживается власть. Функция иерархии состоит в том, чтобы утвердить авторитет и, соответственно, власть. Если рассматривать только внутренний механизм функционирования иерархии, то он, несомненно, выглядит в той или иной степени авторитарным. Высказывание «иерархия не обязательно должна быть авторитарной» относится не к процессу формирования и распределения власти по иерархическим уровням, а к тому, как эта власть проявляет себя в целом. В связи с этим необходимо установить, что является движущей силой иерархии — власть или задача. Для этого, а также для того, чтобы выяснить, является или нет данная иерархия авторитарной, необходимо ответить на ряд вопросов:
1. Какова цель иерархии?
2. Кто и как решает, удалось ли достичь поставленной цели?
3. Насколько члены иерархии свободны в выборе права входить в иерархию и покидать ее? Иными словами, в какой степени людей принуждают оставаться в рамках иерархии?
4. Достаточной ли гибкостью обладает эта иерархия, чтобы изменяться внутренне и внешне, и насколько она открыта для внутренних и внешних обратных связей? А также, кто определяет уместность таковых?
5. В каком направлении действует власть? Строго сверху вниз или же более демократичным способом, когда нижние уровни информированы о том, кто стоит над ними и какова функция этих верхних этажей иерархии?
По большому счету, постановка вопроса о движущей силе иерархии не совсем корректна, так как иерархии, движимые властью, в большинстве случаев выдвигают определенный круг задач, которые намереваются решать, причем часто придают им обличие возвышенных идеалов. В связи с этим ключевым при определении природы иерархии является вопрос: «Кто конкретно заинтересован в решении выдвигаемых задач?» Если основная цель, так или иначе, сводится к тому, чтобы возвеличить тех, кто наверху, или увековечить их власть, то движущей силой такой иерархии является власть. Так, известные из истории Крестовые походы основной своей задачей провозглашали обращение язычников в христианскую веру — для их же блага и во славу Господа. На самом же деле идея сводилась к расширению сфер влияния церкви и установлению ее власти, а также к устранению конкурентов в лице знати. Движущей силой Крестовых походов являлась власть. Ею же руководствовалась и правящая верхушка в период строительства египетских пирамид. Ни новообращаемых язычников, ни рабов Древнего Египта никто не спрашивал об их истинных интересах.
Иерархия и авторитет — неотъемлемые элементы социальной структуры человеческого общества. Если их основной задачей является удержание власти, то они неизбежно становятся авторитарными. Этого можно попытаться избежать, если осторожно и бдительно контролировать процесс формирования власти, учитывая ее структурные, психологические и исторические особенности. Цель любой иерархии — обеспечить порядок. Возникает вопрос: для чего? Задача поддержания порядка является важнейшей для всех движимых властью иерархий, причем, как правило, порядок нужен для сохранения власти тех, кто ею уже обладает. В принципе, представить себе иерархию, движимую некой возвышенной целью и не стремящуюся к авторитаризму, наверное, можно. В частности, демократия пытается разработать механизмы, которые в идеале позволяют нижестоящим воздействовать на вышестоящих, в частности, смещать и назначать начальство. В самой иерархии или в более широкой социальной формации, в которую данная иерархия входит как составной элемент, могут функционировать определенные механизмы управления, способные принимать решения о том, выполняется ли долж-
ным образом та или иная поставленная задача или же нет, выявляя недостатки и причины сбоя. К примеру, иерархическая структура, необходимая для постройки конкретного здания, исчезнет после того, как строительство будет завершено.
Однако построить дом относительно просто, гораздо труднее справиться, скажем, с проблемами здравоохранения. Если же иерархическая структура создается для решения задачи, которую в принципе невозможно решить окончательно, то в конечном итоге основной целью такой иерархии, как правило, становится не решение заявленной задачи — она отходит на второй план, — а сохранение власти. Если общество намерено бороться с коррупцией власти, необходимо внимательнейшим образом контролировать структуру иерархии и не допускать трансформации ее целей. Совершенно очевидно, что когда власть и привилегии достигаются благодаря положению, занимаемому в иерархической структуре, то защита этого положения любой ценой становится главной заботой.
Принимая во внимание чрезвычайную изобретательность человеческой натуры, есть основания надеяться, что она поможет нам при попытках воспрепятствовать превращению власти в авторитарную. Все, что для этого необходимо, — единодушная поддержка предпринимаемых в этом направлении действий. В качестве примера таких действий можно назвать первые десять поправок к Конституции США. Однако в последние годы, как известно, соотношение между реальными правами власть имущих и простых граждан, вынужденных подчиняться власти, явно выросло в пользу первых. То, что мы привыкли считать основными правами человека, сейчас урезается, и люди фактически сами, что называется, подписывают себе приговор, голосуя за отказ от своих собственных прав. Причина этого понятна: старый порядок уступает место насилию, хаосу и страху. Боязнь и неуверенность в себе приводят к тому, что люди сами отдают имеющуюся у них власть тем, кто сможет, как они надеются, стать их надежной опорой и защитой. И трагичность ситуации в том, что в результате такой капитуляции добровольно расстающийся с властью становится совершенно беззащитным от тех, кого он избрал в качестве гаранта своей безопасности. Ретроспективный исторический анализ красноречиво показывает, как подобные ситуации приводят к зарождению коррумпированных движимых идеями власти иерархий, мало заботящихся о благополучии людейСовременная ситуация во многом напоминает балансирование на краю пропасти, ибо крайне насущной стала проблема реформирования власти. Если реструктуризация власти будет осуществляться с помощью авторитарных средств, то, очевидно, следует ожидать авторитарных последствий ее, что, увы, не ново. Поэтому необходимы такие механизмы реструктуризации, которые не позволили бы предлагаемым «реформам» стать эффектным прикрытием для пытающихся продлить свой век старых структур. Научно-технический прогресс сформировал новую среду, в которой старые авторитарные методики правления уже не способны функционировать столь же эффективно, как и раньше. Иными словами, существующая элитарная власть уже не в состоянии удерживать в своих руках нити управления социальными процессами и мировыми ресурсами в новых условиях возрастающего материального благосостояния человечества. Таким образом, суть проблемы, стоящей сейчас перед мировым сообществом, заключается в том, как использовать иерархию, авторитет и власть, чтобы они не заразились вновь старой пресловутой болезнью авторитаризма. Иерархия и авторитет вовсе необязательно должны быть авторитарными, а власть коррумпированной. Но для этого нельзя допускать авторитарности внутри самой иерархии.
Loading
на заглавную Все словариО словареСловариТоп словарейДобавить слово к началу страницы

© 2003-2016
словарь online
энциклопедия
фарфор
XHTML | CSS
Цитирование только разрешено и даже приветствуется только с указанием линка на наш сайт.