Толковое значение слова Вы найдёте в наших онлайн словарях, онлайн справочниках и энциклопедиях
& ( 1 2 3 4 5 6 7 8 9
C I J L S T V
§
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Я
1 1. 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

1. Новый Моисей


1. Новый Моисей
Кромешной тьмой был мир окутан,
И в тайны естества наш взор не проникал,
Но Бог сказал: "Да будет Ньютон!"
И свет над миром воссиял.
Нет ничего странного в том, что эпитафия Поупа вы­держана в столь возвышенном стиле. В глазах Англии XVIII в. Ньютон был «новым Моисеем», которому бог явил свои законы, начертанные на скрижалях. Поэты, архитекторы и скульпторы предлагали проекты величе­ственных монументов, вся английская нация торжест­венно отмечала небывалое событие: человек впервые от­крыл язык, на котором говорит (и которому подчиняет­ся) природа.
Не в силах устоять пред разумом Ньютона,
Природа с радостью открыла все ему,
Пред математикой склонив свою главу
И силу опыта признав, как власть закона.
Этика и политика черпали в теории Ньютона мате­риал, которым «подкрепляли» свои аргументы. Напри­мер, автор приведенного выше четверостишия Дезагулье усматривал в ньютоновской картине мироздания обра­зец политического устройства общества. Конституцион­ную монархию он считал наилучшей из возможных форм правления, поскольку власть короля, как и власть Солн­ца, умеряется законами.
Как взгляд владыки ловят царедворцы,
 Кружат так шесть миров вкруг Солнца.
Ему подвластно их движенье,
Изогнут путь их силой притяженья.
Власть Солнца смягчена законами Природы:
Мирами правит, не лишая их свободы.
Хотя сам Ньютон никогда не вторгался в область морали и этики, он не сомневался в универсальном ха­рактере законов, изложенных в его «Математических началах натуральной философии». «Природа весьма со­гласна и подобна в себе самой»*, — утверждал Ньютон в Вопросе 31 своей «Оптики». Это весьма сильно эллип­тическое утверждение претендует на многое. Горение, ферментация, тепло, силы сцепления, магнетизм... Не су­ществует ни одного природного явления, которое не было вызвано силами притяжения и отталкивания, т. е. теми же действующими силами, что и движение небесных светил и свободно падающих тел.
Став еще при жизни почти национальным героем, Ньютон примерно столетие спустя при могучей под­держке авторитета Лапласа превратился в символ науч­ной революции в Европе. Астрономы взирали на небо, где безраздельно царила математика. Ньютоновская си­стема успешно преодолела все препятствия на своем пу­ти. Более того, она проложила путь математическому методу, позволившему учесть все наблюдаемые отклоне­ния в движениях планет и даже использовать их для вывода о существовании еще неизвестной планеты. Предсказание планеты Нептун явилось своего рода ос­вящением предсказательной силы, присущей ньютонов­ской картине мироздания.
К концу XIX в. имя Ньютона стало нарицательным для обозначения всего образцового. Вместе с тем появи­лись разноречивые интерпретации ньютоновского мето­да. Одни усматривали в нем своего рода эталон количе­ственного экспериментирования, результаты которого допускают описание на языке математики. Для них хи­мия обрела своего Ньютона в лице Лавуазье, положив­шего начало систематическому применению весов в хи­мии. Это был решающий шаг в становлении количест­венной химии, избравшей закон сохранения массы своей нитью Ариадны. По мнению других стратегия Ньютона состояла в вычленении некоторого центрального твердо установленного и надлежаще сформулированного фак­та и в последующем использовании его как основы де­дуктивных построений относительно данного круга явлений. С этой точки зрения гений Ньютона заключался в ньютоновском прагматизме. Ньютон не пытался объяс­нить гравитацию — существование всемирного тяготения было принято Ньютоном как неоспоримый факт. Анало­гичным образом любая другая дисциплина должна строиться таким образом, чтобы за ее исходную точку был принят некоторый центральный необъяснимый факт. Ободренные авторитетом Ньютона медики сочли возможным обновить виталистскую концепцию и гово­рить о «жизненной силе» sui generis, использование которой придало бы описанию жизненных явлений столь желанную последовательность и систематичность. Этой же цели призвано служить сродство — особая, сугубо химическая сила, якобы проявляющаяся при взаимодей­ствии молекул.
Некоторые «истинные ньютонианцы», стремясь вос­препятствовать неудержимому росту числа различных «сил», призванных объяснить то или иное явление при­роды, провозгласили было вновь универсальность все­мирного тяготения, или гравитации, как единого объяс­нения всех явлений, но было слишком поздно. Ныне термин «ньютонианский» (или «ньютоновский») приме­ним ко всему, что имеет отношение к системе законов, равновесию и, более того, ко всем ситуациям, в которых естественный порядок, с одной стороны, и моральный, социальный и политический, с другой, допускают описа­ние с помощью единой всеобъемлющей гармонии. Ро­мантические философы даже обнаруживали в ньютонов­ской Вселенной волшебный мир, одухотворенный силами природы. Более «ортодоксальные» физики усматривали в ньютоновской картине мироздания механический мир, подчиняющийся математическим законам. Для позити­вистов ньютоновская модель символизировала успех процедуры, рецепта, подлежащего отождествлению с са­мим определением пауки.
Все остальное — не более чем изящная словесность (причем зачастую словесность ньютоновская): гармо­ния, безраздельно царящая в мире звезд, избирательное сродство и столь же избирательная враждебность, по­рождающие видимость «общественной жизни» химиче­ских соединений, представали как явления, распростра­няющиеся и на человеческое общество. Неудивительно поэтому, что тот период казался золотым веком класси­ческой науки.
Ньютоновская наука и поныне занимает особое мес­то. Некоторые из введенных ею основных понятий полу­чили полное признание и сохранились до наших дней, выдержав все мутации, которые претерпело естествозна­ние со времен Ньютона. Не подлежит сомнению, однако, что золотой век классической науки миновал, а вместе с ним исчезла и уверенность в том, что ньютоновская рациональность, несмотря на значительно расходящиеся между собой интерпретации, может быть приемлемой основой для нашего диалога с природой.
Центральная тема первой части нашей книги — триумф ньютонианства, непрестанное расширение сферы научных исследований на все новые и новые области, позволившее распространить ньютоновское мышление до нашего времени. Мы расскажем также о тех сомнениях и ожесточенных баталиях, которые породил этот триумф. Ныне мы начинаем более отчетливо видеть пределы нью­тоновской рациональности. Возникает новая, более по­следовательная концепция науки и природы. Эта новая концепция прокладывает путь новому объединению зна­ния и культуры.
Loading
на заглавную Все словариО словареСловариТоп словарейДобавить слово к началу страницы

© 2003-2016
словарь online
энциклопедия
фарфор
XHTML | CSS
Цитирование только разрешено и даже приветствуется только с указанием линка на наш сайт.