Толковое значение слова Вы найдёте в наших онлайн словарях, онлайн справочниках и энциклопедиях
& ( 1 2 3 4 5 6 7 8 9
C I J L S T V
§
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Я
1 1. 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

1. Вероятность и необратимость


1. Вероятность и необратимость
Мы увидим, что почти всюду фи­зик очистил свою науку от использо­вания одностороннего времени, как бы сознавая, что эта идея привносит антропоморфный элемент, чуждый идеалам физики. Тем не менее в не­скольких важных случаях односто­роннее время и односторонняя при­чинность возникали, словно по вол­шебству, но, как будет показано, всякий раз в поддержку какой-ни­будь ложной теории.
Г. Н. Льюис
Закон монотонного возрастания энтропии — второе начало термоди­намики — занимает, как мне кажется, высшее положение среди законов при­роды. Если кто-нибудь заметит вам, что ваша любимая теория Вселенной не согласуется с уравнениями Мак­свелла, то тем хуже для уравнений Максвелла. Если окажется, что ваша теория противоречит наблюдениям,— ну что же, и экспериментаторам слу­чается ошибаться. Но если окажется, что ваша теория противоречит вто­рому началу термодинамики, то у вас не останется ни малейшей надежды: ваша теория обречена на бесславный конец.
А. С. Эддингтон
Предложенная Клаузиусом формулировка второго начала термодинамики сделала очевидным конфликт между термодинамикой и динамикой. Вряд ли найдется в физике другой такой вопрос, который бы обсуждался чаще и активнее, чем соотношение между термодина­микой и динамикой. Даже теперь, через сто пятьдесят лет после Клаузиуса, этот вопрос продолжает вызывать сильные эмоции. Никто не остается нейтральным в конфликте, затрагивающем самый смысл реальности и времени. Следует ли нам отказаться от динамики, ма­тери современного естествознания, в пользу какого-нибудь варианта   термодинамики?   «Энергетисты», пользовавшиеся большим влиянием к конце XIX в., считали отказ oт динамики необходимым. Нельзя ли как-нибудь «спасти» динамику, сохранить второе нача­ло и вместе с тем не нарушить величественное здание, воздвигнутое Ньютоном и его последователями? Какую роль может играть энтропия в мире, описываемом ди­намикой?
Мы уже упоминали об ответе на этот вопрос, кото­рый был дан Больцманом. Знаменитое соотношение Больцмана S KlnP связывает энтропию и вероят­ность: энтропия возрастает потому, что возрастает ве­роятность. Сразу же подчеркнем, что в этом плане вто­рое начало имело бы огромное практическое значение, но не было бы столь фундаментальным. В своей пре­восходной книге «Этот правый, левый мир» Мартин Гарднер пишет: «Некоторые явления идут в одну сторо­ну не потому, что не могут идти в другую, а потому, что их протекание в обратом направлении весьма малове­роятно» Усовершенствуя наши возможности измерять все менее и менее вероятные события, мы могли бы достичь такого положения, когда второе начало играло бы сколь угодно малую роль. Такой точки зрения при­держиваются некоторые современные физики. Но Макс Планк считал иначе:
«Нелепо было бы предполагать, что справедливость второго начала каким бы ни было образом зависит от большего или меньшего совершенства физиков и хими­ков в наблюдательном или экспериментальном искусст­ве. Содержанию второго начала нет дела до экспери­ментирования, оно гласит in nuce (в самом главном): «В природе существует величина, которая при всех из­менениях, происходящих в природе, изменяется в од­ном и том же направлении». Выраженная в таком об­щем виде, эта теорема или верна, или не верна; но она остается тем, что она есть, независимо от того, сущест­вуют ли на Земле мыслящие и измеряющие существа и если они существуют, то умеют ли они контролировать подробности физических или химических процессов на один, два или сто десятичных знаков точнее, чем в на­стоящее время. Пределы для этого начала, если только они действительно существуют, необходимо должны на­ходиться в той же области, в которой находится и его содержание, — в наблюдаемой природе, а не в наблю­дающих людях. Обстоятельства нисколько не изме­няются от того, что для вывода начала мы пользуемся

Рис. 23. Модель урн Эренфестов. N шаров распределены между двумя урнами А и В. Через равные промежутки времени (которые можно принять за единицу) из урны, выбираемой наугад, извлекает­ся шар и кладется в другую урну. В момент времени п в урне А на­ходится k шаров, а в урне В остальные N—k шаров.
человеческим опытом; для нас это вообще единствен­ный путь для исследования законов природы».
Взгляды Планка не получили особого распростра­нения среди его современников. Как уже отмечалось, большинство физиков склонны были считать второе на­чало следствием приближенного описания, вторжения субъективных взглядов в точный мир физики. Эту точ­ку зрения отражает, например, знаменитое высказыва­ние Борна: «Необратимость есть результат вхождения элемента нашего незнания в основные законы физики».
В настоящей главе мы намереваемся осветить некоторые основные этапы в развитии интерпретации вто­рого начала. Прежде всего необходимо понять, почему эта проблема оказалась столь трудной. В гл. 9 мы из­ложим новый подход, из которого, как нам хотелось бы надеяться, читателю станут ясны и принципиальная новизна, и объективное значение второго начала. Вы­вод, к которому мы придем, совпадает с точкой зре­ния Планка. Мы покажем, что второе начало, отнюдь

Рис. 24. Приближение к равновесию (k=N/2) в модели урн Эренфестов (ход кривой изображен схематически).
не разрушая величественное здание динамики, допол­няет его существенно новым элементом.
Прежде всего необходимо пояснить установленную Больцманом связь между вероятностью и энтропией. Воспользуемся для этого моделью урн, предложенной П. и Т. Эренфестами. Рассмотрим N предметов (на­пример, шаров), распределенных между двумя контей­нерами (урнами) А и В. Предположим, что через оди­наковые промежутки времени (например, через секун­ду) мы извлекаем наугад шар либо из урны А, либо из урны В и перекладываем его в другую урну. Пусть че­рез п шагов в урне А находится k шаров, а в урне В — остальные N—k шаров. Тогда на (n+1)-ом шаге в ур­не A может оказаться либо k—1, либо k+1 шаров и вероятность перехода равна k/N для k®k—1 и 1—k/N для k®k+1. Предположим, что мы продолжаем из­влекать шары наугад из урн и перекладывать их в дру­гую урну. Мы ожидаем, что в результате перекладыва­ния шаров установится наиболее вероятное их распре­деление по урнам в смысле Больцмана. Если число шаров N достаточно велико, то шары с наибольшей ве­роятностью распределятся между урнами А и В поров­ну: в каждой урне по N/2 шаров. В этом нетрудно убе­диться, проделав соответствующие вычисления или вы­полнив экспериментальную проверку.
Модель Эренфестов — простой пример марковского процесса (или цепи Маркова), названного так в честь выдающегося русского математика академика А. А. Мар-

Рис. 25. Временная эволюция H-функции (определенной в тек­сте), соответствующая модели Эренфестов. H монотонно убывает и при t®¥ стремится к нулю.
кова, одним из первых исследовавшего такие процессы (Пуанкаре был вторым). Кратко отличительную осо­бенность марковских процессов можно сформулировать следующим образом: вероятности переходов однознач­но определены и не зависят от предыстории системы.         Цепи Маркова обладают замечательным свойством: их можно описать с помощью энтропии. Пусть P(k) — вероятность найти k шаров в урне A. Вероятности Р(К) можно сопоставить H-функцию, свойства которой в точ­ности совпадают со свойствами энтропии, рассмотрен­ной нами в гл. 4. На рис. 25 показано, как H-функция изменяется во времени. Мы видим, что она изменяется монотонно, как и энтропия изолированной системы.
Правда, H-функция убывает, а энтропия S возрастает, но так происходит «по определению»: H играет роль — S.
Математический смысл H-функции заслуживает то­го, чтобы рассмотреть его более подробно: H-функция служит мерой отклонения вероятностей в данный мо­мент времени от вероятностей в равновесном состоянии (когда число шаров в каждой урне равно N/2). Рас­суждения, используемые в модели урн Эренфестов, до­пускают обобщение. Рассмотрим разбиение квадрата, т. е. разделим квадрат на некоторое число непересе­кающихся областей. Нас будет интересовать распреде­ление частиц по квадрату. Пусть Р(k, t) — вероятность найти частицу в области k (в момент времени t), а Рравн(k) — вероятность найти частицу в области k в равновесных условиях. Предполагается, что, как и в модели урн, вероятности переходов существуют и одно­значно определены. По определению, H-функция зада­ется выражением

Заметим, что в правую часть входит отношение P(k,t)/Pравн(k). Предположим, что мы разделили квад­рат на восемь непересекающихся клеток и Рравн(k)=1/8. Пусть в момент времени t все частицы находят­ся в первой клетке. Тогда P(1,t)=1, a во всех осталь­ных клетках вероятности P(k,t) равны нулю. Следова­тельно, H=ln(1/(1/8))=ln8. Со временем частицы распределяются по клеткам равномерно, и P(k,t)=Pравн(k)=1/8. H-функция при этом обращается в нуль. Можно показать, что H-функция убывает моно­тонно, как это изображено на рис. 25. (Доказательство этого утверждения приводится во всех учебниках по теории стохастических процессов.)  Именно поэтому H-функция играет роль «негэнтропии» — S. Монотон­ное убывание H-функции имеет очень простой смысл: оно отражает и служит мерой прогрессирующего вы­равнивания неоднородностей в системе. Начальная ин­формация утрачивается, и система эволюционирует от «порядка» к «беспорядку».
Заметим, что марковский процесс включает в себя флуктуации. Это отчетливо видно на рис. 24. Подож­дав достаточно долго, мы могли бы вернуться в исходное состояние. Следует, однако, подчеркнуть, что речь идет о средних: монотонно убывающая Hм-функция может быть выражена через распределения вероятно­стей, а не через отдельные события. Именно распреде­ление вероятностей эволюционирует необратимо (в мо­дели Эренфестов функция распределения равномерно стремится к биномиальному распределению). Сле­довательно, на уровне функций распределения цепи Маркова приводят к однонаправленности во време­ни.
Стрела времени характеризует различие между це­пями Маркова и временной эволюцией в квантовой ме­ханике, в которой волновая функция (самым непосред­ственным образом связанная с вероятностями) эволю­ционирует во времени обратимо. Это также один из примеров тесной взаимосвязи между стохастическими процессами, например цепями Маркова, и необрати­мостью. Однако возрастание энтропии (или убывание H-функции) основывается не на стреле времени, зало­женной в законах природы, а на нашем решении вос­пользоваться знанием, которым мы располагаем в на­стоящем, для предсказания поведения в будущем (но не в прошлом). Вот что говорит об этом в присущей ему лапидарной манере Гиббс:
«Но хотя по отношению к математическим построе­ниям различие между предшествующими и последую­щими событиями и может являться несущественным, по отношению к событиям реального мира дело обстоит совершенно иначе. В тех случаях, когда мы использу­ем ансамбли для вычисления вероятностей событий, происходящих в реальном мире, нельзя забывать о том, что если вероятности последующих событий довольно часто можно определить, зная вероятности предшеству­ющих, то лишь в весьма редких случаях удается определить вероятности предшествующих событий, зная ве­роятности последующих, ибо лишь чрезвычайно редко можно обоснованно исключить из рассмотрения апри­орную вероятность предшествующих событий».
Асимметрия между прошлым и будущим — важный вопрос, бывший и продолжающий оставаться предме­том оживленного обсуждения. Теория вероятностей ориентирована во времени. Предсказание будущего от­лично от восстановления хода событий задним числом. Если бы этим отличием все и ограничилось, то нам не оставалось бы ничего другого, как принять субъектив­ную интерпретацию необратимости, так как различие между прошлым и будущим оказалось бы зависимым только от нас. Иначе говоря, при субъективной интер­претации необратимости (к тому же подкрепляемой сомнительной аналогией с теорией информации) «от­ветственность» за асимметрию во времени, характери­зующую развитие системы, возлагается на наблюдате­ля. А так как наблюдатель не может «одним взглядом» определить положения и скорости всех частиц, образу­ющих сложную систему, ему не известно мгновенное состояние системы, содержащее в себе ее прошлое и бу­дущее; он не в состоянии постичь обратимый закон, ко­торый позволил бы предсказать развитие системы от одного момента времени к следующему. Наблюдатель не может также производить над системой такие мани­пуляции, какие производил максвелловский демон, спо­собный разделять быстро и медленно движущиеся ча­стицы и вынуждать систему к антитермодинамической эволюции от менее к более неоднородному распределе­нию температуры.
Термодинамика по-прежнему остается наукой о сложных системах, но с указанной точки зрения един­ственной специфической особенностью сложных систем является то, что наше знание о них ограниченно и не­определенность со временем возрастает. Вместо того чтобы распознать в необратимости связующее звено между природой и наблюдателем, ученый вынужден признать, что природа лишь отражает его собственное незнание. Природа безответна. Необратимость, отнюдь не способствуя укреплению наших позиций в физиче­ском мире, представляет собой не более чем отзвук че­ловеческой деятельности и ее пределов.
Против подобной точки зрения сразу же можно воз­разить. Приведенные выше интерпретации исходят из того, что термодинамика должна быть столь же уни­версальной, как и наше незнание. Но тогда должны существовать только необратимые процессы. Именно это и является камнем преткновения всех универсаль­ных интерпретаций энтропии, уделяющих основное вни­мание нашему незнанию начальных (или граничных) условий. Необратимость — не универсальное свойство. Чтобы установить связь между динамикой и термоди­намикой, необходим физический критерий, который по-
зволил бы нам различать обратимые и необратимые процессы.
К этому вопросу мы вернемся в гл. 9. А пока обра­тимся снова к истории науки и к пионерским работам Больцмана.
Loading
на заглавную Все словариО словареСловариТоп словарейДобавить слово к началу страницы

© 2003-2016
словарь online
энциклопедия
фарфор
XHTML | CSS
Цитирование только разрешено и даже приветствуется только с указанием линка на наш сайт.