Толковое значение слова Вы найдёте в наших онлайн словарях, онлайн справочниках и энциклопедиях
& ( 1 2 3 4 5 6 7 8 9
C I J L S T V
§
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Х Ц Ч Ш Э Я
ГА ГЕ ГЛ ГО ГР ГУ

Глава 1. ЭЗОТЕРИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ МЫСЛЬ


Глава 1. ЭЗОТЕРИЗМ И СОВРЕМЕННАЯ МЫСЛЬ
Идея скрытого знания. – Бедность человеческого воображения. – Трудность формулирования желаний. – Индийская басня. – Легенда о Соломоне. – Легенда о Святом Граале. – Зарытое сокровище. – Разное отношение к Неведомому. – Протяженность границ познаваемого. – "Магическое" значение. – Уровень обычного знания. – Познавательная ценность "мистических" состояний. – Подлинность "мистических" переживаний. – Мистика и скрытое знание. – Внутренний круг человечества. – Аналогия между человеком и человечеством. – Клетки мозга. – Идея эволюции в современной мысли. – Гипотеза, которая стала теорией. – Смешение эволюции разновидностей с эволюцией вида. – Разные значения понятия эволюция. – Эволюция и преображение. – Религия мистерий. – Что сообщалось посвященным. – Драма Христа как мистерия. – Идея внутреннего круга и современная мысль. – "Доисторическая" эпоха. – "Дикари". – Сохранность знания. – Содержание идеи эзотеризма. – Школы. – Искусственное культивирование цивилизаций. – Приближение к эзотерическому кругу. – Религия, философия, наука и искусство. – Псевдо-пути и псевдо-системы. – Различные уровни людей. – Последовательные цивилизации. – Принцип варварства и принцип цивилизации. – Современная культура. – Победа варварства. – Положение внутреннего круга. – "План" в природе. – Мимикрия. – Охранительное сходство. – Старая теория мимикрии. – Несостоятельность научных теорий. – Последние объяснения явлений мимикрии. – "Театральность". – "Мода" в природе. – "Великая Лаборатория". – Самоэволюционирующие формы. – Первое человечество. – Адам и Ева. – Животные и люди. – Первые культуры. – Опыт ошибок. – Социальные организмы. – Животные-растения. – Индивид и массы. – Миф о Великом Потопе. – Вавилонская башня. – Содом и Гоморра и десять праведников. – Мифы о нечеловеческих расах. – Муравьи, пчелы и их "эволюция". – Причина падения прошлых рас самоэволюционирующих существ. – Осуществление социалистического порядка. – Утрата связи с законами природы. – Автоматизм. – Цивилизация термитов. – Принесение в жертву интеллекта. – "Эволюция" и современный догматизм. – Психологический метод.
Идея знания, превосходящего все обычные виды человеческого знания и недоступного заурядным людям, идея знания, которое где-то существует и кому-то принадлежит, пронизывает всю историю человеческой мысли с самых отдаленных эпох. Согласно некоторым памятникам прошлого, знание, в корне отличное от нашего, составляло сущность и содержание человеческой мысли в те времена, когда, согласно другим предположениям, человек почти не отличался (или совсем не отличался) от животных.
Поэтому "скрытое знание" иногда называют "древним знанием", хотя это, конечно, ничего не объясняет. Однако необходимо отметить, что все религии, мифы, верования, героические легенды всех народов и стран исходят из существования – в какое-то время и в каком-то месте – особого знания, намного превосходящего то знание, которым мы обладаем или можем обладать. Содержание всех религий и мифов в значительной мере состоит из символических форм, представляющих собой попытки передать идею такого скрытого знания.
С другой стороны, ничто не доказывает слабость человеческой мысли или человеческого воображения с такой ясностью, как современные идеи о содержании скрытого знания. Слово, понятие, идея, ожидание существуют; но нет определенных конкретных форм восприятия, связанных с этой идеей. Да и саму идею нередко приходится с огромным трудом выкапывать из-под гор преднамеренной и непреднамеренной лжи, обмана и самообмана, наивных попыток представить в понятных формах, заимствованных из обычной жизни, то, что по самой своей природе не имеет с ними ничего общего.
Труд по отысканию следов древнего или скрытого знания, даже намеков на него и на его существование, напоминает труд археолога, который ищет следы какой-то древней забытой цивилизации и находит их погребенными под несколькими слоями на кладбищах обитавших на этом месте народов, возможно, отдаленных тысячелетиями и не подозревавших о существовании друг друга.
Но всякий раз, когда ученый сталкивается с необходимостью так или иначе выразить содержание скрытого знания, он неизбежно видит одно и то же, а именно: поразительную бедность человеческого воображения перед лицом этой идеи.
По отношению к идее скрытого знания человечество похоже на персонажей волшебных сказок, в которых какая-то богиня, или фея, или волшебник обещает людям дать все, что они пожелают, но при условии, что они точно скажут, что им надобно. И обычно в сказках люди не знают, чего им просить. В некоторых сказках фея или волшебник обещают даже исполнить не менее трех желаний, но и это оказывается бесполезным. Во всех волшебных сказках люди безнадежно теряют голову, когда перед ними встает вопрос о том, чего они хотят, что они желали бы иметь, – ибо они совершенно не способны сформулировать и выразить свое желание. В эту минуту они или припоминают какое-то мелкое, второстепенное желание, или высказывают несколько противоречивых желаний, одно из которых делает другое невыполнимым; или же, как в "Сказке о рыбаке и рыбке", не способны удержаться в пределах возможного и, желая все большего, кончают попыткой подчинить себе все высшие силы, не сознавая при этом ничтожности своих собственных сил и способностей. И вот они терпят неудачу, теряют все, что приобрели, ибо сами точно не знали, чего им нужно.
В шуточной форме понятие о трудности формулирования желаний в том редком случае, когда человек добивается успеха, выражено в индийской сказке. Некий нищий, слепой от рождения, вел уединенную жизнь и существовал на подаяние соседей. Он долго и настойчиво досаждал одному божеству своими молитвами и наконец растрогал его своим постоянным благочестием. Однако, опасаясь, что просителя окажется нелегко удовлетворить, божество связало его клятвой просить об исполнении не более одной просьбы.
Такое требование надолго озадачило нищего; и все же его профессиональная изобретательность пришла в конце концов ему на помощь.
"Я вынужден повиноваться твоему повелению, о благостный Господь, – отвечал он, – и прошу из Твоих рук одного-единственного блага: чтобы я дожил до таких лет, когда смог бы увидеть, что внук моего внука играет во дворе в семь этажей, а многочисленные слуги подают ему рис и молоко в золотых чашах". И в заключение выразил надежду, что не покинул пределы дозволенного ему единственного желания.
Божество убедилось, что все сделано прекрасно, ибо, хотя просьба и была единственной, но она включала в себя множество благ: здоровье, долгую жизнь, возвращение зрения, брак, потомство. Восхищенное изобретательностью и обходительностью своего просителя, божество сочло возможным даровать ему все, о чем он просил.
В легенде о Соломоне (III Цар. 3, 5-14) мы находим объяснение всех этих сказок, объяснение того, что люди могут получить, если будут знать, чего хотеть:
В Гаваоне явился Господь Соломону во сне ночью, и сказал Бог: проси, что дать тебе.
И сказал Соломон... Я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа.
И раб среди народа Твоего...
Даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло...
И благоугодно было Господу, что Соломон просил этого.
И сказал ему Бог: за то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих, но просил себе разума...
Вот, Я сделаю по слову твоему. Вот, Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе.
И то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство, и славу...
Я продолжу и дни твои.
Идея скрытого знания и возможности найти его после долгих и трудных поисков составляет содержание легенды о Святом Граале.
Святой Грааль – это чаша, из которой пил Христос (или блюдо, с которого он ел) во время Тайной Вечери; Иосиф Аримафейский собрал в нее Христову кровь. Согласно одной средневековой легенде, эту чашу перенесли затем в Англию. Тому, кто узрел ее, чаша Грааля давала бессмертие и вечную юность. Но охранять ее могли только люди, обладавшие совершенной чистотой сердца. Если же к ней приближался человек, лишенный такой чистоты, чаша Грааля исчезала. Отсюда легенда о поисках чаши Святого Грааля рыцарями-девственниками; только троим рыцарям короля Артура удалось узреть Грааль.
Во многих сказках и мифах выражено отношение человека к скрытому знанию. Таковы легенды о Золотом Руне, о Жар-Птице (из русского фольклора), о лампе Аладдина, о богатствах или сокровищах, охраняемых драконами и другими чудовищами.
"Философский камень" алхимиков тоже символизирует скрытое знание.
Здесь все взгляды на жизнь делятся на две категории. Существуют концепции мира, целиком основанные на том, что мы живем в доме с каким-то секретом, в доме, под которым зарыто сокровище, скрыт какой-то драгоценный клад, причем эти сокровища удастся когда-то отыскать; и были случаи, когда их и впрямь отыскивали. Далее, с этой точки зрения, весь смысл жизни, вся ее цель заключается в поисках такого сокровища, потому что без него все остальное не имеет никакой ценности. Существуют также другие теории и системы, в которых нет "спрятанного сокровища", для которых или все одинаково видимо и ясно, или в равной мере темно и невидимо. Если в наше время теории второго рода, т.е. те, которые отрицают скрытое знание, получили преобладание, то не следует забывать, что это произошло совсем недавно и только среди небольшой, хотя и довольно шумной части человечества. Подавляющее большинство людей продолжают верить в волшебные сказки и убеждены в том, что бывают такие моменты, когда сказки становятся реальностью.
К несчастью для человека, в те мгновения, когда возникает возможность чего-то нового, неизвестного, он не знает, чего собственно хочет; и эта внезапно появившаяся возможность так же внезапно и исчезает.
Человек сознает, что он окружен стеной Неведомого; он верит, что может пробиться сквозь нее, как пробились другие; однако не в состоянии представить себе (или представляет очень неясно), что может быть за этой стеной. Он не знает, что ему хотелось бы там найти, что значить обладать знанием. Ему и в голову не приходит, что люди могут находиться с Неведомым в самых разных взаимоотношениях.
Неведомое – это то, что неизвестно. Но Неведомое может быть разных видов, как это бывает и в обычной жизни. Бывает, что человек, не обладая точным знанием о какой-то отдельной вещи, думает о ней, строит различные суждения и предположения, догадывается о ее существовании и предвидит ее настолько точно, что его действия по отношению к неизвестному в данном случае могут быть почти правильными. Совершенно также в том, что касается Великого Неведомого, человек может находиться с ним в разных взаимоотношениях – т.е. высказывать о нем более или менее верные предположения или вообще не делать никаких предположений, даже совершенно забыть о его существовании. В этом случае, когда человек не делает никаких предположений или забывает о существовании Неведомого, тогда даже то, что было бы возможным в иных случаях (т.е. неожиданное совпадение предположений или размышлений с неизвестной реальностью), становится невозможным.
В этой неспособности человека вообразить то, что существует по ту сторону известного и возможного, – его главная трагедия; в этом же, как говорилось раньше, заключена причина того, что столь многое остается для него скрытым, что существует так много вопросов, на которые он не в состоянии дать ответ.
В истории человеческой мысли было много попыток определить границы возможного знания, но не было ни одной интересной попытки понять, что означало бы расширение этих границ, и куда оно с необходимостью привело бы.
Такое утверждение может показаться намеренным парадоксом. Люди так часто и так громко говорят о безграничных возможностях познания, о необозримых горизонтах, открывающих перед наукой и т.п. На самом же деле все эти "безграничные возможности" ограничены пятью чувствами – зрением, слухом, обонянием, осязанием и вкусом, а также способностью рассуждать и сравнивать, за пределы которых человек не в состоянии выйти.
Мы не принимаем в расчет данное обстоятельство или забываем о нем. Этим объясняется, почему нам так трудно определить "обычное знание", "возможное знание", и "скрытое знание", а также существующие между ними различия.
Во всех мифах и сказках мы обнаруживаем идею "магии", "колдовства", "волшебства", которая, по мере приближения к нашему времени, принимает форму "спиритизма", "оккультизма" и т.п. Но даже те люди, которые верят в эти слова, очень смутно понимают их смысл: им не ясно, чем знание "мага" или "оккультиста" отличается от знания обыкновенного человека; вот почему все попытки создать теорию магического знания завершаются неудачей. Результатом бывает всегда нечто неопределенное, хотя и невозможное, но не фантастическое; в таких случаях "маг" кажется обыкновенным человеком, одаренным некоторыми преувеличенными способностями. А преувеличение чего-либо в известном направлении не в состоянии создать ничего фантастического.
Даже если "чудесное" знание оказывается приближением к познанию Неведомого, люди не знают, как приблизиться к чудесному. В этом им чрезвычайно мешает псевдо-оккультная литература, которая нередко стремится уничтожить упомянутые выше различия и доказать единство научного и "оккультного" знания. В такой литературе часто утверждается, что "магия", или "магическое знание", есть не что иное, как знание, опережающее свое время. Говорят, например, что некоторые средневековые монахи обладали какими-то знаниями в области электричества. Для своего времени это было "магией", но для нашего времени перестало быть ею, И то, что воспринимается нами как магия, перестанет казаться ею для будущих поколений.
Такое утверждение совершенно произвольно; уничтожая необходимые различия, оно мешает нам отыскать факты и установить к ним правильное отношение. Магическое, оккультное знание есть знание, основанное на чувствах, превосходящих наши пять чувств, а также на мыслительных способностях, которые превосходят обычное мышление; но это – знание, которое переведено на обычный логический язык, если это возможно и поскольку это возможно.
Что касается обычного знания, то нужно еще раз повторить, что хотя его содержание не является постоянным, т.е. хотя оно меняется и возрастает, это возрастание идет по определенной и строго установленной линии. Все научные методы, все аппараты, инструменты и приспособления суть не что иное, как улучшение и расширение "пяти чувств", а математика и всевозможные вычисления – не более чем расширение обычной способности сравнения, рассуждения и выводов. Вместе с тем, отдельные математические конструкции настолько заходят за пределы обычного знания, что теряют с ним какую бы то ни было связь. Математика обнаруживает такие отношения величин и такие отношения отношений, которые не имеют эквивалентов в наблюдаемом нами физическом мире. Но мы не в состоянии воспользоваться этими достижениями математики, ибо во всех своих наблюдениях и рассуждениях связаны "пятью чувствами" и законами логики.
В каждый исторический период человеческое "знание", или "обычное мышление", или "общепринятое знание", охватывало определенный круг наблюдений и сделанных из него выводов; по мере того, как шло время, этот круг расширялся, но, так сказать, всегда оставался на той же плоскости и никогда не поднимался над нею.
Веря в существование "скрытого знания", люди всегда приписывали ему новые качества, рассматривали его как поднимающееся над уровнем обычного знания и выходящее за пределы "пяти чувств". Таков истинный смысл "скрытого знания", магии, чудесного знания и так далее. Если мы отнимем у скрытого знания идею выхода за пределы пяти чувств, оно утратит всякий смысл и всякое значение.
Если, принимая все это во внимание, мы сделаем обзор истории человеческой мысли в ее отношении к чудесному, то сможем найти материал для уточнения возможного содержания Неведомого. Это знание возможно потому, что, несмотря на всю бедность своего воображения и беспорядочность попыток, человечество правильно предугадало некоторые вещи.
Общий обзор стремлений человечества в область непостижимого и таинственного особенно интересен в настоящее время, когда психологическое изучение человека признало реальность тех состояний сознания, которые долгое время считались патологическими. Теперь даже допускается, что они обладают познавательной ценностью. Иными словами, получил признание тот факт, что в подобных состояниях сознания человек способен узнать то, чего он не может узнать в обычном состоянии. Но изучение мистического сознания застыло на мертвой точке и далее не двинулось.
Было признано, что, оставаясь на научной почве, нельзя рассматривать обычное состояние сознания, в котором мы способны к логическому мышлению, как единственно возможное и самое ясное. Напротив, было установлено, что в других состояниях сознания, очень редких и мало изученных, можно узнавать и понимать то, чего в обычном состоянии сознания мы понять не сможем. Это обстоятельство, в свою очередь, привело к установлению того, что "обычное" состояние сознания есть лишь частный случай миропонимания.
Изучение этих необычных, редких и исключительных состояний человека выявило, сверх того, некое единство, связанность и последовательность, совершенно нелогичную "логичность" в содержании так называемых "мистических" состояний сознания.
Однако и в этом пункте изучение "мистических состояний сознания" остановилось и более уже не прогрессировало.
Довольно трудно дать определение мистического состояния сознания, пользуясь средствами обычной психологии. Судя по внешним признакам, такое состояние имеет много общего с сомнамбулическими и психопатологическими состояниями. В установлении же познавательного значения "мистических" состояний сознания нет ничего нового – этот факт является новым лишь для "науки". Реальность и ценность мистических состояний сознания признавались и признаются всеми без исключения религиями. Согласно определениям православных богословов, мистические состояния сознания не могут открыть новые догмы или прибавить что-либо к старым, однако они разъясняют те догмы, которые уже известны благодаря Откровению. Из этого явствует, что мистические состояния сознания не противоречат Откровению, но считаются как бы феноменами той же природы, хотя и меньшей силы. Они могут объяснить догмы, данные в Откровении, но не могут прибавить к ним новые догмы. К несчастью, богословские истолкования всегда держатся в пределах догм и канонических правил какой-то определенной религии; в силу своей природы они не способны преодолеть эти границы.
Что касается науки, то я уже говорил, что она не проявляет особого интереса к мистике, относя ее к сфере патологии или, в лучшем случае, – к сфере воображения.
Слово "мистика" употребляется в самых разнообразных значениях, например, в смысле особого рода теории или учения. Согласно распространенному словарному определению, понятие "мистика" включает все те учения и верования о жизни после смерти, душе, духах, скрытых силах человека и Божестве, которые не входят в общепринятые и общепризнанные религиозные учения. Однако данное словоупотребление совершенно ошибочно, ибо нарушает фундаментальный смысл термина. Соответственно, в настоящей книге слово "мистика" будет употребляться только в психологическом смысле, т.е. в смысле особых состояний сознания, идей и концепций мира, непосредственно вытекающих их этих состояний. А если оно будет употребляться в другом смысле (т.е. в смысле каких-то теорий), этот факт будет особо отмечен.
Изучение вопроса о том, что известно о мистике и мистических состояниях сознания, представляет большой интерес в связи с идеей скрытого знания. Если мы откажемся от религиозной и философской точки зрения и попробуем сравнить описание мистических переживаний у людей, принадлежащих к совершенно разным расам, религиям и эпохам, мы обнаружим в этих описаниях поразительное совпадение, которое невозможно объяснить единообразием методов подготовки или сходства в образе мыслей и чувств. В мистических состояниях не существует различий религии; совершенно разные люди при совершенно разных условиях узнают одно и то же; и, что еще более удивительно, их переживания абсолютно идентичны, различия могут наблюдаться только в языке и формах описания. Фактически, на имеющемся в этой области материале можно было построить новую синтетическую религию. Однако религии не создаются при помощи разума. Мистические переживания понятны только в мистических состояниях, – лишь приближение к пониманию, намек на него. Мистика целиком эмоциональна; она состоит из тончайших, непередаваемых ощущений, доступных словесному выражению и логическому определению еще в меньшей степени, чем такие явления, как звук, цвет, линия.
С точки зрения скрытого знания мистика – это проникновение скрытого знания в наше сознание. Впрочем, далеко не все мистики признают существование скрытого знания и возможность его приобретения посредством изучения и труда. Для многих мистиков их переживания есть акт благодати, дар Божий; по их мнению, никакое значение не в состоянии привести людей к благодати или обеспечить ее достижение.
Итак, с одной точки зрения, мистика не может существовать без скрытого знания, а идею скрытого знания невозможно понять без мистики. С другой же точки зрения, идея скрытого знания, которое тот или иной человек обретает при помощи умственных усилий, не является для мистики необходимой, ибо вся полнота знания заключена в душе человека, а мистика есть путь к этому знанию, путь к Богу.
Принимая во внимание такое двойственное отношение мистики к скрытому знанию, необходимо проводить различие между этими двумя идеями.
Скрытое знание – это идея, которая не совпадает ни с какой другой идеей. Если допустить существование скрытого знания, приходится допустить и то, что оно принадлежит определенным людям, но таким людям, которых мы не знаем, – внутреннему кругу человечества.
Согласно этой идее, человечество распадается на два концентрических круга. Все человечество, которое мы знаем и к которому принадлежим, образует внешний круг. Вся известная нам история человечества есть история этого внешнего круга. Но внутри него имеется другой круг, о котором люди внешнего круга ничего не знают и о существовании которого лишь смутно догадываются, хотя жизнь внешнего круга в ее важнейших проявлениях, особенно в ее эволюции, фактически направляется этим внутренним кругом. Внутренний, или эзотерический, круг как бы составляет жизнь внутри жизни, нечто неведомое, тайну, пребывающую в глубине жизни человечества.
Внешнее, или эзотерическое, человечество, к которому мы принадлежим, напоминает листья на дереве, меняющиеся каждый год; вопреки очевидному листья считают себя центром вселенной и не желают понять, что у дерева есть еще ствол и корни, что кроме листьев оно приносит цветы и плоды.
Эзотерический круг – это как бы человечество внутри человечества, мозг, вернее, бессмертная душа человечества, где хранятся все его достижения, все результаты, успехи всех культур и цивилизаций.
Можно взглянуть на вопрос и под другим углом, пытаясь в самом человеке отыскать аналогию взаимоотношений между эзотерическим и эзотерическими кругами в человечестве.
Такую аналогию в человеке найти можно: это взаимосвязь между "мозгом" и остальными частями тела. Если мы возьмем человеческий организм и рассмотрим отношение "высших" или "благородных" тканей, главным образом, "нервного и мозгового вещества", к другим тканям организма, таким как мышечная и соединительная, клетки кожи и т.п., мы найдем почти полное сходство с отношением внутреннего круга ко внешнему.
Одно из самых таинственных явлений в жизни человеческого организма – история жизни мозговых клеток. Наука с большей или меньшей определенностью установила (и это можно считать научным фактом), что клетки мозга не размножаются подобно клеткам других тканей. Согласно одной теории, все клетки мозга появляются в очень раннем возрасте; согласно другой, число их увеличивается, пока организм не достигнет возраста двенадцати лет. Но как увеличивается их число, из чего они вырастают, – остается загадкой.
Рассуждая логически, наука должна была бы признать клетки мозга бессмертными по сравнению с другими клетками.
Это почти все, что можно сказать о клетках мозга, если исходить из признанных наукой основ. Но общепризнанные факты далеко не достаточны для понимания природы жизни этих клеток. Придется игнорировать слишком многие явления, если не принять теорию неизменного запаса, который только и делает, что все время уменьшается. Данная теория полностью противоречит другой теории, утверждающей, что мозговые клетки в больших количествах гибнут или сгорают при каждом мыслительном процессе, особенно во время напряженной умственной работы. Если бы дело обстояло так, их хватило бы ненадолго, даже если бы в начале жизни их число и было огромным! Помня обо всем этом, мы вынуждены признать, что жизнь клеток мозга остается необъяснимой и слишком непонятной. Тем более, что в действительности (хотя наука и не признает этого) жизнь клеток очень коротка, а замещение старых клеток новыми происходит постоянно; процесс этот можно даже ускорить. В пределах настоящей книги нет возможности доказать данное положение. Для существующих научных методов любое наблюдение жизни индивидуальных клеток в человеческом организме – почти непреодолимое затруднение. Если, однако, исходить из чистой аналогии, можно предположить, что клетки мозга рождаются от чего-то, подобного им; если одновременно считать доказанным, что клетки мозга не размножаются, тогда придется допустить, что они развиваются, эволюционируют из каких-то других клеток.
Возможность регенерации, эволюции и трансформации клеток одного рода в клетки другого рода определенно установлена, ибо, в конце концов, все клетки организма развиваются из одной родительской клетки. Единственным остается вопрос: из клеток какого рода могут эволюционировать клетки мозга. Наука не в силах дать на него ответ.
Можно только сказать, что если клетки определенного вида регенерируют в клетки мозга, они исчезают на предыдущем плане, оставляют мир своего вида, умирают на одном плане и рождаются на другом, подобно тому как личинка бабочки, превращаясь в гусеницу, умирает как личинка, перестает быть личинкой; а куколка, становясь бабочкой, умирает как куколка, перестает быть куколкой, т.е. оставляет мир своего рода и переходит на другой план бытия.
Подобным же образом будущие мозговые клетки, переходя на иной план бытия, перестают быть тем, чем были раньше, умирают на одном плане бытия и начинают жить на новом. И оказавшись на этом новом плане, они остаются невидимыми, неизвестными, управляя при этом жизнью других клеток – или в их собственных интересах, или в интересах всего организма в целом. Часть их деятельности состоит в том, чтобы в более развитых тканях организма находить клетки, которые способны эволюционировать в мозговые, ибо клетки мозга сами по себе размножаться не могут.
Таким образом, во взаимоотношениях мозговых клеток с другими клетками тела мы обнаруживаем аналогию с отношениями внутреннего круга человечества к его внешнему кругу.
Прежде чем идти дальше, необходимо установить точный смысл понятий, с которыми мы часто будем встречаться в дальнейшем.
Первое из них – "эволюция".
Идея эволюции занимает в западной мысли главенствующее место. Сомнение в эволюции долгое время считалось явным признаком ретроградности. Эволюция стала своего рода универсальным ключом, который отпирает все замки.
Это всеобщее приятие весьма гипотетической идеи само по себе возбуждает сомнение. Идея эволюции сравнительно нова. Дарвин считал "естественный отбор" доказательством эволюции в биологическом смысле. Но популяризация идеи эволюции в широком смысле принадлежит преимущественно Герберту Спенсеру, который первым стал объяснять космические, биологические, психологические, моральные и социальные процессы с точки зрения одного принципа. Однако отдельные попытки рассматривать мировой процесс как результат механической эволюции встречались задолго до Спенсера. С одной стороны, космогонические теории, с другой, биологические науки создали современную концепцию эволюции, которую применяют ныне буквально ко всему, начиная с социальных форм и кончая знаками препинания; все объясняют на основании заранее принятого принципа: "все развивается". Для подтверждения этого принципа подбирают "факты"; а все, что не соответствует принципу эволюции, отвергают.
В словарях слово "эволюция" определяется как "прогрессивное развитие в определенном направлении", управляемое некоторыми точными, но неизвестными законами.
Чтобы понять эту идею, необходимо заметить, что в понятии эволюции важно не только то, что в него включено, но и то, что исключается. Идея эволюции прежде всего исключает понятие некого "плана" и руководящего разума. Эволюция – это независимый и механический процесс. Далее, эволюция исключает "случайность", т.е. вмешательство в механические процессы новых факторов, которые непрерывно меняют направление этих процессов. Согласно идее эволюции, все всегда движется в одном и том же направлении. Одна "случайность" точно соответствует другой. Кроме того, у слова "эволюция" нет антитезиса, хотя, например, распад и дегенерацию нельзя назвать эволюцией.
Догматизм, связанный со словом "эволюция", – наиболее характерная черта этого понятия. Но этот догматизм не имеет под собой никакого основания. Наоборот, не существует более искусственной и зыбкой идеи, чем идея всеобщей эволюции, эволюции всего существующего.
Вот научные основы эволюции: во-первых, теория происхождения миров из туманностей со всеми ее дополнениями и изменениями (в действительности, эта теория ничего не меняет в первоначальном искаженном понятии механического процесса конструкции); во-вторых, дарвиновская теория происхождения видов также со всеми последующими дополнениями и изменениями.
Но "теория туманностей", какие бы умы ни были с ними связаны, принадлежат к области чисто умозрительной. Фактически, это ни что иное, как классификация предполагаемых явлений, которая из-за непонимания и отсутствия лучших объяснений считается теорией мирового процесса. Как теории, они ничего не имеют в качестве основания – ни одного факта, ни одного доступного наблюдению закона.
Эволюция органических форм в смысле развития новых видов и классов в царстве природы "научно" обоснована целой серией фактов, которые, как полагают, подтверждают ее. Эти факты взяты из сравнительной анатомии, морфологии, эмбриологии, палеонтологии и т.п.; однако в действительности все эти факты искусственно подобраны для доказательства теории эволюции. Каждое десятилетие отрицает "факты", установленные в предыдущем десятилетии, и заменяет их новыми; но теория остается незыблемой.
Уже в самом начале, при использовании идеи эволюции как биологического понятия, было сделано смелое допущение, без которого создать какую-либо теорию было бы вообще невозможно. А в дальнейшем, то, что в основу было положено лишь допущение, прочно забыли. Я имею в виду знаменитое положение о "происхождении видов".
Дело в том, что если строго придерживаться фактов, то эволюцию, основанную на отборе, приспособлении и устранении, можно принять только в смысле "сохранения вида", ибо лишь эти факты можно наблюдать в жизни. А появление новых видов, их формирование и переход из низших форм в высшие фактически никогда не наблюдалось. Эволюция в смысле "развития вида" – не более, чем гипотеза, которая стала теорией вследствие неправильного понимания. Единственный факт здесь – это "сохранение видов". А вот как они появляются – мы не знаем; и не следует обманываться на этот счет.
В данном случае наука, шулерски передернув, подменила одну карту другой. А именно: установив эволюцию разновидности, или породы, она приложила тот же закон эволюции к видам, воспользовавшись методом аналогии. Такая аналогия совершенно незаконна, и говоря о "шулерском передергивании", я ни в малейшей степени не преувеличиваю.
Эволюция разновидности – установленный факт; но все эти разновидности остаются в пределах данного вида и весьма неустойчивы, т.е. при изменении условий они через несколько поколений изменяются или возвращаются к первоначальному типу. Вид – это твердо установившейся тип; как я уже сказал, изменение вида никогда не наблюдалось.
Конечно, это вовсе не значит, что все, что называют видом, представляет собой устойчивый тип. Вид таков лишь по сравнению с разновидностью, или породой; последняя является типом, изменяющимся буквально у нас на глазах.
Из-за огромной разницы между разновидностями и видами прилагать к видам то, что установлено по отношению к разновидностям, будет, по меньшей мере, "сознательной ошибкой". Масштаб этой сознательной ошибки и почти поголовное приятие ее в качестве истины ни в коем случае не обязывают нас принимать ее или предполагать за ней какие-то скрытые возможности.
Кроме того, данные палеонтологии далеки от подтверждения идеи регулярного изменения видов; напротив, они опрокидывают идею вида как чего-то определенного и устанавливают факт скачков, замедлений, попятных движений, внезапного появления совершенно новых форм и т.п., которые с точки зрения упорядоченной эволюции объяснению не поддаются. Точно так же и данные сравнительной анатомии, на которые склонны ссылаться "эволюционисты", обращаются против них же самих" например, оказалось, что совершенно невозможно установить эволюцию отдельных органов, таких как глаз, органы обоняния и т.п.
К этому следует добавить, что само понятие эволюции в чисто научном смысле претерпело значительные изменения. Существует большая разница между популярным значением этого слова в наукообразных "очерках" и "общих обзорах" и его подлинно научным смыслом.
Наука пока не отрицает эволюцию, но уже признает, что само слово выбрано неудачно. Предпринимаются попытки найти другое слово, которое выражало бы менее искусственную идею и включало бы в себя не только процесс "интеграции", но и процесс распада.
Последнее положение станет ясным, если мы поймем обстоятельство, на которое указывали выше, а именно: что у слова "эволюция" нет антитезиса. Это с особой отчетливостью обнаруживается в случае применения принципа, выраженного в слове "эволюция", к описанию общественных или политических явлений, где результаты дегенерации или разложения постоянно принимают за эволюцию, а эволюцию (которая уже в силу смысла этого слова не может зависеть от чьей-либо воли) постоянно смешивают с результатами преднамеренных действий, которые также считаются возможными. Фактически, появление новых социальных или политических форм не зависит ни от чьей-либо воли, ни от эволюции; чаще всего они представляют собой неудачные, неполные и противоречивые осуществления (пожалуй, лучше назвать их "неосуществлениями") теоретических программ, за которыми скрываются личные интересы.
Смешение идей, относящихся к эволюции, в значительной мере зависит от понимания того (а человеческий ум сделать совершенно слепым невозможно), что в жизни существует не один единственный процесс, а множество разных процессов, перемежающихся, внедряющихся и привносящих друг друга новые факты.
Очень грубо эти процессы можно разделить на две категории: процессы творческие и процессы разрушительные. Оба вида процессов одинаково важны, ибо без наличия деструктивных процессов не было бы процессов творческих. Разрушительные процессы дают материал для творчества; все творческие процессы рано или поздно переходят в деструктивные; но это вовсе не означает, что творческие и деструктивные процессы, взятые вместе, составляют то, что можно назвать эволюцией.
Западная мысль, создавая теорию эволюции, проглядела деструктивные процессы. Причина этого – в искусственно суженном поле зрения, характерном для последних столетий европейской культуры, вследствие чего теории строятся на недостаточном количестве фактов, и ни один из наблюдаемых процессов не рассматривается во всей своей целостности. Наблюдая лишь часть процесса, люди утверждают, что этот процесс состоит из прогрессивных элементов и представляет собой эволюцию. Любопытно, что противоположный процесс, происходящий в широких масштабах, люди нашего времени не в состоянии себе даже представить. Разрушение, вырождение или разложение, которое проявляется в крупном масштабе, неизбежно покажется им прогрессивным изменением, или эволюцией.
Несмотря на все сказанное, термин "эволюция" может оказаться весьма полезным; его приложение к существующим фактам помогает уяснить их содержание и внутреннюю зависимость от других фактов.
Например, развитие всех клеток организма из одной родительской клетки можно назвать эволюцией родительской клетки. Непрерывное развитие клеток высших тканей из клеток низших тканей можно назвать эволюцией клеток.
Строго говоря, все преобразующие процессы правомерно назвать эволюционными. Развитие цыпленка из яйца, дуба из желудя, пшеничного колоса из зерна, бабочки из личинки, гусеницы и куколки – все это примеры эволюции, действительно существующий в мире.
Идея эволюции как преобразования в общепринятом смысле отличается от идеи эволюции в эзотерическом смысле тем, что эзотерическая мысль признает возможность преобразования, или эволюции, там, где научная мысль ее не видит и не признает. Именно: эзотерическая мысль признает возможность эволюции человека в сверхчеловека, в чем и заключается высший смысл слова "эволюция".
Кроме этого значения слова "эволюция" есть еще одно: для обозначения процессов, благоприятствующих улучшению породы и сохранению вида, как противоположных ухудшению породы и вырождению вида.
Возвращаясь к идее эзотеризма, следует понять, что во многих древних странах, например, в Египте и Греции, бок о бок существовали две религии: одна – догматическая и церемониальная, другая – мистическая и эзотерическая. Одна состояла из популярных культов, представляющих собой полузабытые формы древних мистических и эзотерических мифов, тогда как другая была религией мистерий. Последняя шла гораздо дальше популярных культов, разъясняя аллегорический и символический смысл мифов и объединения тех, кто был связан с эзотерическим кругом или стремился к нему.
О мистериях известно сравнительно немногое. Их роль в жизни древних общин, в создании древних культур совершенно нам неизвестна. Но как раз "мистерии" объясняют многие исторические загадки, в том числе одну из величайших загадок вообще: внезапное возникновение греческой культуры VII века после совершенно темных IX и VIII веков.
В исторической Греции мистерии находились в ведении тайных обществ особого рода. Эти тайные общества жрецов и посвященных устраивали ежегодно или через определенные промежутки времени особые празднества, которые сопровождались аллегорическими театральными представлениями, которым, в частности, и дали название мистерий; их устраивали в разных местах, но наиболее известные совершались в Греции в Дельфах и Елевсине, а в Египте – на острове Филэ. Характер театральных действ и аллегорических драм был довольно определенным. Как в Египте, так и в Греции идея их была одной и той же, а именно: смерть божества и его воскресение. Нити этой идеи пронизывали все мистерии. Ее смысл можно толковать по-разному. Вероятно, правильнее всего думать, что мистерии изображали странствия миров или скитания души, рождение души в материи, ее смерть и воскресение, т.е. возвращение к прошлой жизни. Однако театральные представления, к которым для народа сводилось все содержание мистерий, на самом деле имели второстепенное значение. За этими представлениями стояли школы, и это самое главное. Цель школ состояла в подготовке людей к посвящению. Только те из них, кто был посвящен в определенные тайны, могли принимать участие в мистериях. Посвящение сопровождалось сложными церемониями; некоторые из них были публичными. Существовали также разнообразные испытания, через которые необходимо было пройти кандидату в посвящение. Для толпы это и составляло содержание посвящения, но на самом деле церемонии посвящения были лишь церемониями, не более. Подлинные испытания имели место не в момент, предшествующий формальному посвящению, а после целого курса изучения и подготовки, иногда довольно длительного. И, конечно. посвящение было не внезапным чудом, а скорее последовательным и постепенным введением в новый круг мыслей и чувств, как это бывает при посвящении в любую науку, в любую отрасль знаний.
Существуют разные мнения о том, какие идеи преобладали среди участников мистерий, о том, что им давало или могло дать посвящение.
Утверждалось, например, что посвящение дает бессмертие. У греков, как и у египтян, имелись весьма мрачные представления о загробной жизни – таков гомеровский Гадес, таковы египетские описания потусторонней жизни. Посвящение освобождало от мрака, указывало путь спасения из оков бесконечного уныния "обители мертвых", открывало своеобразную жизнь в смерти.
Эта идея с особой ясностью выражена в пасхальном гимне Православной церкви, который, несомненно, дошел до нас из дохристианской древности и связывает идею христианства с идеей мистерий:
Между содержанием мистерий и земной жизнью Христа есть поразительная аналогия. Жизнь Христа, какой мы ее знаем по Евангелиям, представляет собой такую же мистерию, какие исполнялись в Египте, на острове Филэ, в Греции в Елевсине и в других местах. Идея была той же самой: смерть божества и его воскресение. Единственное различие между мистериями, исполнявшимися в Египте и Греции, и мистерией, разыгравшейся в Палестине, состояло в том, что последняя была исполнена не на сцене, а в реальной жизни, на улицах и площадях настоящих городов, в настоящей стране с небом, горами, озерами и деревьями вместо сцены, с настоящей толпой, с подлинными эмоциями любви, злобы и ненависти, с реальными гвоздями и истинным страданием. Все актеры этой драмы знали свои роли и играли их в соответствии с общим планом, в согласии с целью и задачами игры. В драме не было ничего произвольного, неосознанного, случайного. Каждому актеру было известно, какие слова и в какой момент он должен произнести; и он произносил именно то, что следовало, и именно так, как следовало. То была драма, зрителями которой оказался весь мир, и она продолжается тысячи лет. Драма была исполнена без малейшей ошибки, без неточностей и сбоев, в соответствии с замыслами автора и планом режиссера; ибо, согласно идее эзотеризма, должны существовать как ее автор, так и режиссер.*
* Я обнаружил некоторое совпадение с этой точкой зрения в книге Джона М. Робертсона "Языческие Христы" – в главе "Евангельская мистерия как игра". Автор очень близко подходит к тому, что драма Христа была театральным представлением, напоминающим мистерии. Первое впечатление таково, что автор говорит то же самое, что было сказано мною выше. На самом деле, однако, совпадение не является полным, хотя оно весьма любопытно. Автор "Языческих Христов", изучая как древние мистерии, так и евангельские тексты, пришёл к заключению, что Евангелия описывают не исторические события, а представление, которое исполнялось с особой целью, идея которого была сходна с идеей древних мистерий, а форма – аналогичной средневековым мистериям. Он сближает древние и средневековые мистерии, состоявшие из эпизодов жизни Христа, и уверяет, что легенда об историческом Христе основана именно на такой драме-мистерии, в которой было пять актов: Тайная Вечеря, Молитва в Гефсиманском саду, Страсти, Суд, Распятие. Позднее к этим актам добавили Воскресение из мёртвых – драму, которая исполнялась ранее, неизвестно где и когда, и которая описана в Евангелиях как историческое событие, случившееся в Иерусалиме.
Но подлинные идея и цель мистерий, равно как и сущность посвящения, оставались скрытыми. Для тех, кто знал о существовании скрытой стороны, мистерии открывали дверь к такому пониманию. В этом и заключалась цель мистерий, их идея.
Когда мистерии исчезли их жизни народов, тогда оборвалась связь между земным человечеством и скрытым знанием. Сама идея такого знания постепенно становилась все более и более фантастической; она все сильнее отклонялась от общепринятого реалистического взгляда на жизнь. В наши дни идея эзотеризма противоречит всем обычным принципам миропонимания. С точки зрения современных психологических и исторических концепций идея внутреннего круга, очевидно, представляется совершенно абсурдной, фантастической и необоснованной. Столь же фантастической она выглядит и сточки зрения идеалистической философии, ибо последняя допускает существование скрытого и непостижимого только за пределами физической жизни, вне фе
Loading
на заглавную Все словариО словареСловариТоп словарейДобавить слово к началу страницы

© 2003-2016
словарь online
энциклопедия
фарфор
XHTML | CSS
Цитирование только разрешено и даже приветствуется только с указанием линка на наш сайт.